Благотворительный фонд помощи хосписам "ВЕРА"
 
ЕNGLISH VERSION »
 
 17 декабря 2018г., понедельник   
Благотворительный фонд помощи хосписам "ВЕРА"

Что такое хоспис
Хотите помочь?

О Фонде
Как помочь
Мы благодарим
Наши проекты
Пресса о хосписе
Вопросы и отзывы
Контакты

 
 
 
Наш новый проект: уникальный сборник рассказов
 



 

 
 
 
Благо.Ру
 
 
Благотворительное собрание Все Вместе
 
 
Так просто!

 
Мы принимаем Яндекс.Деньги
 
Мы принимаем RBC.Money
 
Элекснет (HandyBank)
 
QIWI (КИВИ) и QIWI-кошелек

 
 
 
 

Пресса о хосписе

Это по любви

05.07.2012

БГ (Большой город) поговорил с людьми, которые в силу профессии и образа жизни каждый день видят боль, горе, трагедии и смерть, — о том, что такое счастье и как его обрести.
Анна Сонькина, медицинский директор Фонда развития паллиативной помощи детям

«Когда я проходила практику на скорой помощи, я попросилась в педиатрическую бригаду — мне пообещали сопли, кашель и температуру. Но в один из первых вызовов мы попали к двухмесячному мальчику с гастрошизисом. Он месяц провел в реанимации для новорожденных: ему сделали операцию, у него на животике был огромный шрам, он недолго пробыл дома, а потом перестал есть, и у него начались судороги. Когда мы приехали, мальчик уже не дышал, и мы с доктором стали проводить реанимационные мероприятия, папа мальчика отсасывал у него из легких слизь — и все напрасно. Этот ребенок умер у меня на руках, я безрезультатно делала ему массаж сердца. Помню, меня охватили два чувства: огромности момента и полнейшей беспомощности. Начала рыдать мама мальчика, затем из своей комнаты прибежала его бабушка — море слез, крики «Почему? За что?». У меня самой уже были дети, и я, конечно, ставила себя на место этой несчастной мамы. Меня как-то к ней притянуло, захотелось ей помочь: вместо того чтобы с врачом заполнять бумаги о смерти мальчика, общаться с участковым, я пошла к ней на кухню и утешала ее как могла. Конечно, я сказала ей какие-то глупости, но во всех нас, не только во мне, сидит желание облегчить страдания другого человека.

 

Помню, как попала на лекцию Веры ­Васильевны Миллионщиковой. Она рассказывала о хосписном движении, о хосписной философии как об альтернативе эвтаназии. Меня поразила ее невероятная правдивость: она говорила о страданиях, о боли — непримиримо, честно, без лишней мягкости. Я хорошо запомнила одну ее фразу: «Только не надо делать из меня святую. Я просто делаю свое дело, которое очень люблю».

 

Когда ты занимаешься таким делом, всегда найдется кто-то, кто будет кудахтать вокруг тебя: «Ой! Какая ты умничка! Какой молодец!» Это начинает раздражать. Бывает и обратное: мне, например, поначалу все время хотелось рассказывать истории наших пациентов, а мой муж, психолог, слушать их категорически отказывался, ему было очень трудно.

 

Несколько лет мы существовали в качестве инициативной группы, а зимой 2012 года основали фонд. После того как открылось отделение детской паллиативной помощи в НПЦ «Солнцево», мне стало понятно, насколько остро стоит проблема помощи на дому: во-первых, в отделении не хватает коек. Во-вторых, в нормальных странах тяжелобольного ребенка надо вести дома, в тех условиях, к которым он привык. Основная часть концепции паллиативной помощи на Западе — выездная помощь. В Москве — одна машина выездной помощи тяжелобольным детям. В результате мы решили создать свою службу помощи на дому — долго искали людей, обучали, прописывали проект. В итоге набрали 30 семей и стали работать. У нас нет машин, мы двигаемся ножками: в метро, на электричках, на такси, и нам это страшно нравится, поскольку никто ни от кого не зависит. 

 

В какой-то момент я поняла, что могу помочь родителям умирающих детей. Чувство беспомощности перед рыдающей матерью сменилось чувством уверенности. Родителям легче, когда у ребенка сняты болевые симптомы, когда у них есть информация, поскольку неизвестность усиливает психологическое страдание. И я общаюсь с ними на темы, на которые они вряд ли бы говорили с кем-то другим, — «Как я пойму, что конец близок?» и «Что такое смерть?». Мне нужно создать такую атмосферу общения, когда они чувствуют, что можно задать любой вопрос. Иначе эти люди так и будут жить, загнанные в угол своим горем.

 

Человек становится счастливым, когда занимается делом, которое ему нравится. Счастье происходит, когда ты обладаешь специальным умением, — для меня важно то, что я знаю, как облегчить страдания, связанные со смертью детей. Это ужасное сочетание — хорошая, легкая смерть ребенка, — но это факт.

 

Среди моих пациентов был мальчик лет пятнадцати; для его мамы был очень важен вопрос, стоит ли говорить с мальчиком о его грядущей смерти. Она как-то обманывала его, скрывала. В итоге решилась с ним поговорить, и это было сильным облегчением для обеих сторон: мальчику устроили прощальный праздник, они сделали все, что хотели успеть. Нам часто кажется, что такие разговоры могут спродуцировать одно лишь отчаяние, но у людей есть невероятный запас мудрости и прочности, который дает им силу на то, чтобы жить, пока можно жить.

 

Любой врач вам скажет: счастье — это смотреть на пациента, которого ты вылечил. Мне приходилось видеть Алексея Масчана, который приехал в Ростов-на-Дону и встретил своего пациента, успешно вылеченного. Тот бежал к нему навстречу, раскинув руки. Да, это счастье — увидеть пациента, которого ты вылечил. Но увидеть двухлетнего ребенка с неизлечимым заболеванием — спокойного, обезболенного, пьющего молоко после того, как он прижимался к маме, плакал от боли и дрожал, — это, скажу вам, не меньшее счастье.

 

Раньше мне казалось, что помощь другим — невероятно тяжелое и трудное дело, и надо лишить себя чего-то, отдать кусок своей души другому. Позже я поняла, что если твоя помощь настоящая, то ты получаешь от нее не меньшее удовольствие, чем тот, кому ты помогаешь. Разговаривая с мамой, потерявшей своего ребенка, ты не можешь вести себя наигранно и искусственно и становишься более человечной, чем была.

 

Ты не можешь помогать другим, если ты сама несчастна. Мы только тогда можем помочь больным детям и их родителям, если живем в гармонии с собой. Помощь другим не делает нас счастливыми, она делает нас нормальными. И если уж мы взялись помогать, то у нас есть ответственность — быть счастливыми. Мне рассказывали, что в Англии, когда человек приходит устраиваться на работу в хоспис, ему говорят: «Ты обязан быть счастливым, а иначе ты никому здесь не поможешь».

 

Текст: Сергей Казаков Лена Краевская Елена Мухаметшина Светлана Рейтер

13 Июня

Copyright © Благотворительный фонд помощи хосписам ВЕРА, 2006-2018. Все права защищены.